Текущее время: 16 окт 2018, 06:07

Часовой пояс: UTC + 3 часа




Начать новую тему Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ 1 сообщение ] 
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Роберт Хайнлайн, "Все вы зомби" (читать онлайн)
СообщениеДобавлено: 27 ноя 2013, 17:40 
Администратор
Аватара пользователя
Зарегистрирован: 15 окт 2013, 18:05
Сообщения: 3521

Cпасибо сказано: 818
Спасибо получено:
1317 раз в 995 сообщениях
Роберт Хайнлайн

УРОБОРОС

(Все вы, зомби...)


22.17. - Пятая временная зона (ВОСТ.) - 7 ноября 1970 - НьюЙорк - "У Папаши". Когда я протирал очередную рюмку, вошел Мать-Одиночка. Я засек время - 22.17, Пятая временная зона, восточное время, седьмое ноября, тысяча девятьсот семидесятый год. Темпоральные агенты всегда обращают внимание на время и дату - это наша обязанность.

Мать-Одиночка был двадцатипятилетним парнем ростом не выше меня, обладал не слишком мужественными чертами лица и взрывоопасным характером. Внешность его мне никогда не нравилась, но именно его мне предстояло завербовать. Это был мой парнишка. Я подарил ему лучшую барменскую улыбку.

Может быть, я излишне пристрастен? Не знаю. Но прозвище относилось не ко внешности - просто всякий раз, когда какой-нибудь излишне любопытный тип спрашивал о роде его занятий, он получал ответ: "Я - мать-одиночка". Если Мать-Одиночка был настроен не очень кровожадно, то добавлял: "...четыре цента за слово. Я пишу душещипательные признания читательниц".

Если же Мать-Одиночка пребывал в скверном расположении духа, он ждал, чтобы собеседник позволил себе какую-нибудь шутку на этот счет. Дрался он страшно - так дерутся разве только женщиныполицейские, был мастером ближнего бокса. Это, между прочим, одна из многих причин, по которым он и требовался мне.

Он был под мухой, и выражение его лица говорило, что МатьОдиночка сейчас презирает людей больше обычного. Я молча налил ему двойную порцию "Старого белья" и поставил рядом бутылку. Он выпил и налил по новой.

Я протер стойку.

- Ну как, по-прежнему выгодно быть матерью-одиночкой?

Пальцы Матери-Одиночки стиснули стакан - казалось, он сейчас бросит им в меня. Я опустил руку под стойку, нащупывая дубинку. При темпоральной манипуляции стараешься учесть все, но при таком количестве факторов зря рисковать не стоит.

Он едва заметно расслабился, точнее, едва заметно - для не прошедших спецподготовку на курсах Темпорального Бюро.

- Не злись. Я всего лишь спросил, как бизнес. Если не нравится, считай, что я спросил о погоде. Он кисло посмотрел на меня.

- Бизнес в порядке. Я строчу, они публикуют, я ем. Я налил и себе, наклонился к нему через стойку.

- Между нами говоря, ты неплохо сочиняешь - я читал эти "признания". Тебе просто здорово удается понять женскую точку зрения.

Это был риск - он никогда не называл своих псевдонимов. Но он достаточно завелся, чтобы услышать только конец фразы.

- "Женская точка зрения!"-фыркнул он. -Да, кто-кто, а уж я ее знаю! Кому как не мне знать...

- Да?.. - с некоторым сомнением спросил я. - Сестры?..

- Нет. И если я расскажу, ты не поверишь.

- Ну-ну, - кротко сказал я, - бармены и психиатры знают, что нет ничего более диковинного, чем правда. Если б ты, сынок, слышал истории, какие довелось выслушать здесь мне, - ты бы разбогател. Невероятные дела случаются, знаешь...

- Ты даже представить себе не можешь, что такое "невероятно".

- Да ну? Нет, сынок. Меня ничем не удивишь - что бы ты ни рассказал, я скажу, что слыхал истории и почище.

Он опять фыркнул.

- Хочешь поспорить на все, что осталось в бутылке?

- На целую. - Я поставил на стойку полную бутылку.

- Ну...

Я махнул своему помощнику - мол, поработай за двоих. Мы были на самом конце стойки; тут у меня уединенный уголок с одним только табуретом, а чтобы никто не мешал, я заставляю стойку возле этого места банками пикулей и прочим. Несколько клиентов у другого конца стойки смотрели бокс по телевизору, один выбирал пластинку в музыкальном автомате. Нам никто не мешал - полный интим, как в постели.

- Ладно, - начал он. - Начать с того, что я ублюдок. Выражаясь культурно (он что, ожидал, что я усмехнусь?) - внебрачный ребенок. Мои родители не были женаты.

- Ну и что? - пожал я плечами. - Мои тоже.

- Когда... - он замолк и впервые посмотрел на меня почеловечески. - Правда?

- Правда. На все сто процентов. И кстати, - добавил я, - в моей семье никто никогда не женился. И все поголовно - внебрачные дети, ублюдки, если угодно.

- Не пытайся меня переиграть. Ты-то сам женат! - Он показал на мое кольцо.

- А, это... - Я показал кольцо поближе. - Оно только похоже на обручальное; я ношу его, чтобы отваживать бабцов. (Колечко это я купил по случаю у коллеги-оперативника. Антикварная вещь: он привез ее из дохристианского Крита.) Видишь - это Уроборос... Мировой Змей, пожирающий свой хвост вечно и без конца. Символ Великого Парадокса.

Он едва удостоил колечко взглядом.

- Ну, если ты правда незаконнорожденный - ты знаешь, каково это. Когда я был маленькой девочкой...

- Эй, - перебил я, - я не ослышался?

- Кто из нас двоих рассказывает?.. Так вот, когда я был маленькой девочкой... Слушай, тебе когда-нибудь приходилось слышать о Кристине Йоргенсон? Или о Роберте Коуэлл?

- Э-э... изменение пола? Ты что, хочешь сказать...

- Не перебивай, не то не стану рассказывать. Я был подкидышем, меня оставили в кливлендском приюте, когда мне был всего месяц от роду. В тысяча девятьсот сорок пятом. И когда я был... я была маленькой девочкой, все время завидовала детям, у которых есть родители. Позже, когда я узнала, что такое секс... а в приюте, можешь мне поверить, такие вещи узнают рано...

- Я знаю.

- ...Я поклялась, что у моих детей будут и папа, и мама. Благодаря этой клятве я осталась нетронутой - для приюта это почти подвиг. Мне пришлось научиться драться. Когда я стала старше, то поняла, что шансов выйти замуж у меня очень немного, по тем же причинам, по каким меня никто не удочерил. Лошадиное лицо, кроличьи зубы, плоская грудь, волосы сосульками.

- Ты выглядишь не хуже меня.

- Да кого волнует внешность бармена? Или писателя? Но когда берут ребенка из приюта, то выбирают маленьких голубоглазых, золотоволосых дурочек. Позже ребятам нужны груди буфером, смазливая мордашка и манеры типа "о, какой ты классный, крепкий парень!" - Он пожал плечами. - Я не могла тягаться с такими девицами. И потому решила идти в ДЕВКИ-КИСКИ.

- А?

- Добровольческий Естественнотехнический Военизированный Корпус Исполнительниц - Команда Индивидуального Содействия Космонавтам-Истребителям. Теперь это называется Армейская Нестроевая Группа Евгеники и Лечебной Обработки Чинов Космического Истребителъного Легиона... как-то так. "Космические Ангелы", знаешь?

Я знал оба названия. Правда, в мое время эта элитная космическая военная служба зовется иначе - Боевой Легион Ясельной Дестрессизации Истощенных Космонавтов-Истребителей. В темпоральном прыжке изменение значения слов и появление новых терминов - это главная головная боль. Вот, например, знаете ли вы, что словами "станция обслуживания" когда-то обозначалось место продажи нефтяных фракций? Помнится, как-то, когда у меня было задание в Эре Черчилля, одна дама сказала мне: "Я буду ждать вас на станции обслуживания, за углом". Это значило вовсе не то, о чем вы подумали; на тогдашних станциях обслуживания кроватей не было.

Он продолжал:

- Как раз тогда пришли к заключению, что нельзя отправлять мужчину в космос на месяцы и годы без возможности расслабиться, сбросить напряжение. Помнишь, может, как голосили тогда пуритане? Мало кто отважился вступить в Корпус, и это здорово повысило мои шансы. Девицы должны были быть порядочными, желательно - именно девицами, поскольку с нуля учить всегда проще, чем переучивать; они должны были быть умственно выше среднего уровня и эмоционально уравновешенны. Но большинство волонтерок были старыми потаскухами или невротичками, которым грозило сумасшествие после десяти дней в космосе. Внешность моя была ни при чем: если меня принимали на службу, то поправляли мои зубы, делали волосы волнистыми и пышными, учили походке, танцам, умению внимательно и ласково выслушивать мужчину и многому другому - плюс, естественно, основной специальности. При необходимости в ход шла пластическая хирургия - "Ничего не пожалеем для наших храбрых парней!".

И это еще не все: они заботились, чтобы сотрудница не забеременела во время срока службы, а после увольнения замужество было гарантировано почти на сто процентов. У "ангелочков" сейчас то же самое, они выходят за космонавтов - им легко найти общий язык.

Восемнадцати лет меня определили на должность "помощницы матери-хозяйки". Разумеется, я была нужна как почти дармовая прислуга, но я не возражала - все равно на службу принимали только с двадцати одного года. Я работала по дому и посещала вечернюю школу, говорила, что продолжаю изучать машинопись и стенографию, а на самом деле записалась на курс "Обаяние" - чтобы повысить шансы на вступление в корпус.

А потом я встретила этого мошенника. Сотенными бумажками карман у него был просто набит. - Мать-Одиночка скривился. - Я говорю буквально: как-то он показал мне толстенную пачку сотенных и сказал: бери, мол, сколько надо. А я не взяла, потому что он мне понравился. Это был первый мужчина, который был со мною ласков и притом не пытался стянуть с меня трусики. Чтобы чаще с ним встречаться, я бросила вечернюю школу. И это были самые счастливые дни моей жизни!.. Ну а потом... Однажды ночью, в парке, я и сняла трусики.

Он умолк.

- И что потом? - осторожно спросил я.

- И потом ничего! Больше я его не видела. Он проводил меня домой, сказал, что любит, поцеловал на прощание... и больше не появлялся. - Мать-Одиночка помрачнел. - Если б нашел - ей-богу, убил бы мерзавца!

- Да, - с сочувствием сказал я, - я хорошо представляю, каково тебе было. Но убивать его... В общем дело-то житейское, естественное. Хм-м... ты ему сопротивлялся?

- А?.. При чем здесь это?

- Очень даже при чем. Может быть, он и заслуживает, чтобы ему сломали одно-два ребра - за то, что он тебя бросил, но...

- Он заслуживает, чтобы ему все кости переломали! Погоди вот, сейчас расскажу. Короче, никто не узнал, а я решила, что все к лучшему. Я его не любила по-настоящему и, думаю, никого уже не полюблю. А после этой истории я еще больше захотела вступить в ДЕВКИКИСКИ; девственность там была не обязательна, хотя и желательна, так что я не особо расстроилась. Но скоро юбки стали мне жать.

- Забеременела?

- И еще как! Мои скряги делали вид, что ничего не замечают, пока я могла работать, а потом вышвырнули, и обратно в приют меня уже не взяли. И я приземлилась в палате благотворительной больницы и таскала горшки, пока мне не пришло время рожать. И в один прекрасный вечер уснула на столе - "расслабьтесь и глубоко дышите: раз, два..." - а проснулась в кровати, и ниже груди у меня была точно сплошная деревяшка. Тут входит мой хирург и весело так, сволочь, спрашивает: "Ну-с, как мы себя чувствуем?"

"Как египетская мумия", -говорю.

"Естественно: вы в бинтах, действительно, не хуже мумии, и нашпигованы лекарствами, чтобы не болело. Все будет в норме, но кесарево - это вам не заусеницу обрезать".

"Кесарево?! Док... мой ребенок погиб?!"

"О, нет. С ним все прекрасно".

"Фу. Мальчик, девочка?"

"Девочка, здоровая крепкая девочка. Пять фунтов и три унции".

Тут я маленько расслабилась: родить ребенка - это, скажу тебе, кое-что значит. Ну, думаю, как-нибудь устроюсь: перееду, назовусь "миссис", а малышка пусть думает, что папочка помер. Моя дочь в приюте не окажется!

Но хирург еще не все сказал, оказывается.

"Скажите, - говорит, - э-э... - Гляжу, замялся и по имени меня не назвал. - Скажите, у вас никогда не было проблем с железами внутренней секреции? Ничего странного?"

"А? - спрашиваю. - Ничего конечно. Куда это вы клоните?"

Он помялся, помялся...

"Ладно, - говорит, - вывалю на вас все разом, а потом сделаю укольчик; поспите - придете в себя. Это вам понадобится".

"В чем дело?"

"Приходилось вам слышать о шотландском враче, который до тридцати пяти лет был женщиной, а потом его прооперировали, и он стал мужчиной - с юридической и медицинской точки зрения? Он даже женился, и все было в порядке".

"А при чем здесь я?"

"Вот я же и говорю- вы теперь мужчина".

Я попыталась сесть в постели.

"ЧТО?!!"

"Ну только не волнуйтесь. В общем, вскрыл я полость, смотрю - просто черт ногу сломит. Велел позвать главного, а сам пока извлек ребенка; потом устроили прямо у стола консилиум, все обсудили и принялись за дело. Несколько часов возились, старались спасти что можно. У вас оказалось два полных набора половых органов, оба недоразвиты, хотя женские созрели достаточно, чтобы вы забеременели. Но это их доконало, больше они бы вам не пригодились - вот мы их и убрали и сделали так, что теперь вы сможете развиться в настоящего мужчину. - Тут он меня осторожненько так похлопывает по плечу, утешает: - Не беспокойтесь. Вы молоды, скелет перестроится, за железами вашими мы посмотрим, гормончиков подкинем - и сделаем из вас парня на заглядение".

А я заревела.

"А как же, - плачу, - моя девочка?"

"Ну, кормить ее вы все разно не можете - у вас молока и для котенка не хватит. На вашем месте я бы не стал даже смотреть на нее, чтобы не мучиться, а отдал бы на удочерение..."

"НЕТ!.."

Он плечами пожал.

"Нет так нет, дело ваше. Вы мать... то есть, родитель.Но пока не думайте об этом - сперва вас на ноги поставим..."

Назавтра выносят мне девочку, показывают, и каждый день так: я к ней хотела привыкнуть. До того я детей никогда не видел...ла и не представляла, как они жутко выглядят. Моя дочка походила на оранжевую мартышку. Но я твердо решила... решил, что не брошу ее, а воспитаю и все такое. Только четыре недели спустя это уже ничего не значило.

- То есть?

- Ее украли.

- Украли?

Мать-Одиночка чуть не сбил со стойки бутылку, на которую мы поспорили.

- Похитили! Украли прямо из больничных ясель! - Он тяжело дышал. - Как это называется - отнять у человека последнее, ради чего он живет?!

- Скверное дело, - согласился я. - На, выпей еще. Так что, и никаких следов?

- Ничего, что могло бы помочь полиции. Пришел человек, назвался ее дядей, нянька отвернулась на минутку, а он схватил ребенка и был таков.

- Она его лицо запомнила?

- Человек как человек, лицо как лицо - запросто спутаешь с тобой или со мной. - Он нахмурился. - Я-то думаю, это был сам папаша, который меня бросил. Нянька, правда, клянется, что он гораздо старше, но он, наверно, загримировался. Кто еще стал бы красть моего ребенка? Бездетные матери, бывает, устраивают такие штуки. Но чтобы мужчина?..

- А с тобой что было?

- Со мной... Ничего. Еще одиннадцать месяцев в этой больничной дыре, три операции. Через четыре месяца у меня начала расти борода; перед выпиской я уже брился ежедневно и больше не сомневался, что я - мужчина. - Он криво ухмыльнулся. - Я даже начал пялиться на груди медсестер...

- Ну, - заметил я, - по-моему, все обошлось. Ты нормальный мужик, хорошо зарабатываешь, особых проблем вроде у тебя нет. А у женщин, знаешь, жизнь непростая.

Он сердито уставился на меня.

- Ты-то много об этом знаешь!

- А что?

- Слыхал такое выражение - "погибшая женщина"?

- М-мм... да, но уже много лет назад. Сейчас это ничего не значит.

- Так вот, этот мерзавец меня действительно погубил. Я был самой погибшей из всех женщин: ведь я и женщиной-то быть перестал... а мужчиной быть не умел.

- Наверно, действительно нужна привычка.

- Ты и представить не можешь. Я не говорю о привычке к новой одежде или о том, чтобы отвыкнуть заходить в женский туалет; всему этому я научился еще в больнице. А вот как жить! Чем зарабатывать? Какую работу я мог найти? Черт, я ведь даже машину водить не умел! У меня не было профессии, а к неквалифицированному физическому труду я был негоден - слишком много шрамов и соединительной ткани, я бы не выдержал.

Я ненавидел его и за то, что из-за него я не попал в Корпус... но как я его ненавидел, я понял только когда попробовал записаться в Военно-Космические силы. Один взгляд на мой живот - и все: "к военной службе негоден". Медик из комиссии потратил на меня полчаса из чистого любопытства - он где-то читал отчет о моем случае.

Так вот, я изменил имя и переехал в Нью-Йорк. Сначала работал младшим поваром - жарил картошку; потом купил пишущую машинку и попробовал зарабатывать машинописью и стенографией - один смех! За четыре месяца я перепечатал четыре письма и одну рукопись. Рукопись предназначалась для "Жизни, как она есть". Чистой воды перевод бумаги - но ведь напечатали же ее! Это и навело меня на мысль; я купил целую пачку журналов, где публикуются все эти "исповеди", и проштудировал ее. - Он скривился. - Ну вот, теперь тебе ясно, откуда у меня подлинно женский взгляд на жизнь матери-одиночки... хотя единственный вариант истории, который я не написал, - это подлинный. Так как, бутылка моя?

Я подвинул бутылку к нему. Его рассказ выбил из колеи и меня, но работа есть работа.

- Сынок, - промолвил я, - ты все еще хочешь встретить того типа?

Его глаза загорелись хищным огнем.

- Тихо-тихо, - придержал я его. - Ты ведь его не убьешь, а?

Он нехорошо усмехнулся:

- Проверь.

- Главное - спокойно. Видишь ли, я знаю об этой истории больше, чем ты думаешь. Я могу тебе помочь. Я знаю, где его искать.

Он дернулся через стойку.

- Где он?!

- Сначала отпусти мою рубашку, - мягко сказал я, - не то ненароком вылетишь на улицу, а полицейским скажем, что это просто обморок. - Я показал ему дубинку.

Он отпустил меня.

- Извини. Но все-таки где он? - Он пристально взглянул на меня. - И откуда тебе столько известно?

- Всему свое время. Существуют записи - в архивах больницы, приюта, и все такое. Матрону в вашем приюте звали миссис Феверидж - так? Когда ты был девочкой, тебя звали Джейн - так? И ты мне ничего этого не говорил - так?

Это его озадачило и слегка напугало.

- Что все это значит? Ты хочешь сделать мне какую-нибудь гадость?

- Ни в коем случае. Я искренне хочу тебе добра. И этого типа могу выдать тебе прямо на руки. Поступай с ним как знаешь - и я гарантирую, что тебе все сойдет с рук. Не думаю, правда, что ты его убьешь. Тебе надо быть психом, чтобы убить его, а ты не псих. Не совсем псих, во всяком случае.

Он отмахнулся.

- Ближе к делу. Где он?

Я плеснул ему немного виски; он уже изрядно набрался, но злость его поддерживала в бодром состоянии.

- Не спеши так. Давай договоримся: я - тебе, ты - мне.

- Э-э... что?

- Ты не любишь свою работу. Ну а что ты скажешь, если я предложу постоянную высокооплачиваемую работу с неограниченными накладными и представительскими расходами, причем ты будешь, в общем, сам себе хозяин и не станешь чувствовать недостатка в разнообразии и приключениях?

Он вытаращился на меня.

- Скажу: "Убери своего чертова оленя с моей крыши, дед, Рождество еще далеко!" Брось, Папаша - не бывает такой работы.

- Ладно, договоримся так: я тебе его нахожу, ты с ним разбираешься, а затем пробуешь мою работу. Если я соврал и она не такая, как я описал, - что ж, держать не стану.

У него уже немного начал заплетаться язык - подействовала последняя порция.

- Когда т' его д'ставишь? - спросил он.

- Если ты согласен на мое предложение - прямо сейчас!

Он протянул руку.

- Согласен!

Я кивнул помощнику, чтобы тот пока присматривал за баром, отметил время (23.00) и уже нагнулся, чтобы пролезть под стойкой, но тут музыкальный ящик грянул: "Я сам себе был дедом!.." Я сам заказал зарядить проигрыватель только старой американской музыкой, поскольку не в состоянии был переваривать то, что считалось "музыкой" в 1970 году. Но я понятия не имел, что там есть и эта пластинка.

- Выключи это! И верни клиенту деньги! - рявкнул я и добавил: - Я на склад, на минуту.

И мы с Матерью-Одиночкой пошли на склад. Он у меня находится в конце коридора, напротив туалетов, за железной дверью, ключ от которой есть только у меня и у моего дневного менеджера; а со склада еще одна дверь ведет в комнату, ключ от которой есть только у меня. Туда мы и вошли.

Он пьяно оглядел стены без окон.

- И-игде он?

- Секундочку.

Я открыл чемоданчик - единственный предмет в комнате; а в чемоданчике помещался портативный преобразователь координат ТК США, выпуск 1992 года, модель 2. Любо-дорого посмотреть: никаких движущихся частей, вес при полном заряде 23 кг, оформлен под обыкновенный "дипломат". Я настроил его заранее, самым точным образом, и оставалось только раскрыть металлическую сеть, которая ограничивает область действия преобразующего поля. Что я и сделал.

- Что это? - озадаченно спросил он.

- Машина времени, - объяснил я, набрасывая сеть на нас.

- Эй! - крикнул он, отступая на шаг.

Тут нужен расчет: сеть надо бросить так, чтобы объект при инстинктивном движении наступил на нее; остается задернуть сеть, внутри которой находитесь вы оба, - не то можно запросто оставить в покидаемом времени подметки, а то и кусок ноги или, наоборот, прихватить с собой кусок пола. Но этим вся хитрость в обращении с преобразователем и заканчивается. Некоторые агенты просто заманивают объект в сеть; я предпочитаю сказать правду и, воспользовавшись затем мигом удивления, нажать выключатель.

Что я и сделал.

10.30 - V - 3 апреля 1963 - Кливленд, Огайо-Апекс-Билдинг.

- Эй! - повторил он. - Сними с меня эту дрянь сейчас же!

- Извини, - покладисто сказал я, снял сеть, сложил ее, убрал в чемоданчик и закрыл его. - Но ты же сказал, что хочешь его встретить.

- Но... ты сказал, что это машина времени!

Я указал на окно.

- Это похоже на ноябрь? Или вообще на Нью-Йорк?

Пока он таращился на молодые почки и весеннюю погоду, я вновь открыл чемоданчик, вынул пачку стодолларовых билетов и проверил, чтобы номера и подписи соответствовали деньгам, имевшим хождение в 1963 году. Темпоральное Бюро не волнует, сколько ты тратишь (ему-то это ничего не стоит), но излишних анахронизмов оно не любит. Слишком много ошибок - и трибунал сошлет тебя на год в какоенибудь особенно мерзкое время, скажем, в 1974-й, с ограниченными пайками и принудительным трудом. Ну да я таких ошибок не делаю. Деньги были в порядке. Он обернулся и спросил:

- Что это было?

- Он здесь. Иди и найди его. Это тебе на расходы, - я сунул ему деньги и добавил: - Разберешься с ним, потом я тебя заберу.

Стодолларовые купюры гипнотически действуют на человека, который не привык их видеть. Он, не веря своим глазам, крутил пачку в руках, а я выставил его в коридор и запер дверь. Следующий прыжок был совсем легким - только во времени, причем недалеко.

17.00 - V - 10 марта 1964 - Кливленд, Огайо-Апекс-Билдинг. Под дверью белела бумажка, извещавшая, что срок аренды помещения истекает на следующей неделе; в остальном комната выглядела так же, как и мгновение назад. Деревья за окном были еще голыми, лежал снег; я задержался только чтобы проверить свои деньги и надеть пиджак, шляпу и плащ, которые я оставил в комнате, когда снимал ее. Затем я взял напрокат машину и поехал в больницу. Двадцати минут болтовни хватило, чтобы надоесть дежурной сестре в яслях так, что она отошла и я смог без помех унести ребенка. С ним я поехал обратно, в АпексБилдинг. На этот раз с настройкой пришлось повозиться чуть дольше - в 1945 году это здание еще не построили. Но у меня все было рассчитано заранее.

01.00 - V - 20 сентября 1945 - мотель "Клив-ленд-Скайвью". Я с ребенком и преобразователем прибыл в загородный мотель. Я заранее снял здесь комнату, зарегистрировавшись как "Грегори Джонсон, Уоррен, Огайо", так что мы оказались в комнате с задернутыми шторами, запертыми окнами и дверями на засове; все отодвинуто, чтобы очистить место на случай возможного отклонения. Оказавшийся не на месте стул запросто может наградить вас здоровенным синяком - то есть, конечно, не сам стул, а вызванный им люфт преобразующего поля.

Разумеется, все прошло благополучно. Джейн крепко спала, я вынес ее на улицу и пристроил в коробке из бакалейного магазина на сиденье заранее взятой машины. Затем отвез ее к приюту, положил перед дверью, отъехал на два квартала, до "станции обслуживания" (в которой, напомню, тогда продавались нефтепродукты вроде бензина, масел и прочего), позвонил в приют, вернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как коробку с Джейн вносят внутрь, но не остановился, а доехал до мотеля, бросил там машину, вернулся в номер и прыгнул вперед, в Апекс-Билдинг, в 1963 год.

22.00 - V - 24 апреля 1963 - Кливленд, Огайо-Апекс-Билдинг. Я прибыл почти точно - а точность попадания зависит от дальности прыжка, кроме возвращения в исходную точку. Если я верно рассчитал, Джейн как раз в этот момент в парке душистой весенней ночью обнаруживает, что она все же не такая "добронравная", как думала раньше.

Я взял такси, доехал до дома, где жили те скряги, велел водителю ждать за углом, а сам спрятался в тени напротив дома.

Скоро показалась моя парочка - не спеша, в обнимочку шли по улице. Он довел ее до самых дверей, на крыльце подарил ей долгий прощальный поцелуй - куда дольше, чем я представлял. Потом она вошла в дом, он сошел с крыльца и зашагал прочь. Я догнал его, взял под руку.

- Все, сынок, - тихо сказал я. - Я за тобой.

- Ты! - Он чуть не задохнулся.

- Я. Ну вот, теперь ты знаешь, кто он, - а если подумаешь, сообразишь и кто такой ты... а если подумаешь как следует, поймешь и кто у нее родится... а заодно - и кто я такой.

Он не ответил, слишком уж был потрясен. И правда, кого не потрясет открытие того, что ты, оказывается, не устоял перед искушением соблазнить сам себя?..

Я отвел его в Апекс-Билдинг, и мы снова прыгнули.

23.00 - VII - 12 августа 1985 - подземная база "Скалистые Горы". Я разбудил дежурного сержанта, предъявил свой пропуск, велел сержанту дать новичку успокоительное и уложить спать, а утром направить для поступления на службу. Сержант смотрел на нас кисло, но звание есть звание вне зависимости от эпохи; он выполнил приказ - без сомнения, думая при этом, что в следующий раз полковником может оказаться он, а сержантом - я. Что ж, в нашем Корпусе и такое бывает.

- Как его зовут? - осведомился он. Я написал. Он вздернул брови.

- Даже так? Хм-м...

- Делайте свое дело, сержант. - Я повернулся к своему спутнику. - Ну, сынок, твои беды позади. Ты поступаешь на лучшую работу, какую только может получить человек, и ты многого в ней добьешься. Я это знаю.

- Но...

- Никаких "но". Ложись, а утром соглашайся на эту работу. Она тебе придется по душе.

- Это точно! - кивнул сержант. - Вот посмотри на меня: родился в тысяча девятьсот семнадцатом, а все еще жив-здоров, молод и наслаждаюсь жизнью.

А я вернулся в зал переброски и поставил наводку на нужный момент.

23.01 - V - 7 ноября 1970 - Нью-Йорк - "У Папаши". Я вышел со склада с бутылкой апельсинового ликера "Драмбуи", чтобы она объяснила цель моего минутного отсутствия. Мой помощник спорил с клиентом, который завел "Я сам себе был дедом".

- Да пусть его играет, - сказал я. - Доиграет - выключишь эту штуку.

Я зверски устал.

Дело нелегкое и не всегда приятное, а завербовать человека в последнее время стало весьма нелегко, особенно после Ошибки 1972 года. Можно ли придумать лучший источник кадров, чем люди, у которых все в их времени складывается неудачно? Предлагаешь им хорошо оплачиваемую и очень интересную (пусть и небезопасную порой) работу, да еще и во имя хорошего дела... Сейчас всякий знает, почему не удалась Неудачная война 1963 года: просто не взорвалась бомба, сброшенная на Нью-Йорк, да и многое другое пошло не так, как планировалось, - и все благодаря таким, как я.

А вот с Ошибкой 1972 года вышло не так; то была наша вина, и с этим уже ничего не поделать; парадокса нет, изменить ничего невозможно. Событие, или объект, или человек либо есть, либо его нет, ныне и присно и во веки веков, аминь. Но Ошибка не повторится - приказ от 1992 года гарантирует это, в любом году оставаясь Приказом Номер Один.

Я закрыл заведение на пять минут раньше обычного, а в кассе оставил письмо, в котором сообщал своему дневному менеджеру, что принимаю его предложение о продаже, - пусть зайдет к моему юристу, так как сам я уезжаю на длительный отдых. Может быть, Бюро снимет деньги, которые он заплатит, может, нет - но оно требует, чтобы агенты оставляли свои дела в порядке.

Затем я снова пошел в комнату за складом и проследовал из нее прямо в 1993 год.

22.00 - VII - 12 января 1993 - "Скалистые Горы", Вспомогательный штаб Темпорального Корпуса. Я отметился у дежурного офицера и направился в свою комнату, намереваясь проспать как минимум неделю подряд. Бутылку виски, на которую мы спорили, я взял с собой (выиграл-то все же я) и перед тем как приступить к составлению отчета, плеснул себе немного. Вкус показался мне мерзким - странно, почему это мне всегда нравилось "Старое белье"?.. Но сейчас это лучше чем ничего; я не люблю, когда я трезвый, - тогда я слишком много думаю. Но я и не пью чересчур много: кому мерещатся змеи, а мне - люди.

Я надиктовал машинке свой рапорт: сорок человек завербованы и благополучно прошли освидетельствование Психологической службы. Это считая меня, поскольку я наверняка знал, что пройду комиссию. Ведь я уже тут, верно?.. Потом я напечатал рапорт о переводе на оперативную работу; вербовка у меня уже вот где сидела. Сунул оба рапорта в щель доставки и пошел к кровати.

Мой взгляд упал на "Правила Работы со Временем", висящие над ней:


Никогда не откладывай на вчера то, что надо было сделать завтра.

Если у тебя все наконец получилось, не пробуй еще раз.

Во времени стежок девять миллиардов сбережет.

На каждый парадокс есть свой парадоктор.

Думать надо прежде.

Предки тоже люди.


Сейчас шутливый плакатик уже не воодушевлял меня так, как в мою бытность новичком-рекрутом; тридцать субъективных лет прыжков во времени дают себя знать. Я разделся догола, глянул на свой живот. После кесарева сечения остается шрам, но я теперь так зарос волосами, что не замечаю его, если не вспомню специально.

Потом я посмотрел на кольцо на своем пальце.

Змей, вечно пожирающий свой хвост, знак бесконечности... Я знаю, откуда появился я, - но откуда явились все вы, зомби?..

Начала болеть голова - но порошков от головной боли я не принимаю никогда. Как-то попробовал - и все вы пропали.

Поэтому я лег и свистнул автомату, чтобы тот погасил свет.

Вас на самом деле здесь нет. Здесь нет никого, кроме меня - Джейн - и я один и одна в темноте!

Мне так одиноко без вас!..

(Пер. с англ. П. Вязников)






ALL YOU ZOMBIES

By Robert A. Heinlein

2217 Time Zone V (EST) 7 Nov. 1970-NTC- "Pop's Place": I was polishing a brandy snifter when the Unmarried Mother came in. I noted the time-10: 17 P. M. zone five, or eastern time, November 7th, 1970. Temporal agents always notice time and date; we must.

The Unmarried Mother was a man twenty-five years old, no taller than I am, childish features and a touchy temper. I didn't like his looks - I never had - but he was a lad I was here to recruit, he was my boy. I gave him my best barkeep's smile.

Maybe I'm too critical. He wasn't swish; his nickname came from what he always said when some nosy type asked him his line: "I'm an unmarried mother. -- If he felt less than murderous he would add: "at four cents a word. I write confession stories. --

If he felt nasty, he would wait for somebody to make something of it. He had a lethal style of infighting, like a female cop - reason I wanted him. Not the only one.

He had a load on, and his face showed that he despised people more than usual. Silently I poured a double shot of Old Underwear and left the bottle. He drank it, poured another.

I wiped the bar top. -- How's the "Unmarried Mother" racket? --

His fingers tightened on the glass and he seemed about to throw it at me; I felt for the sap under the bar. In temporal manipulation you try to figure everything, but there are so many factors that you never take needless risks.

I saw him relax that tiny amount they teach you to watch for in the Bureau's training school. -- Sorry, " I said. -- Just asking, "How's business? " Make it "How's the weather?

He looked sour. -- Business is okay. I write 'em, they print 'em, I eat. --

I poured myself one, leaned toward him. -- Matter of fact, " I said, "you write a nice stick - I've sampled a few. You have an amazingly sure touch with the woman's angle. --

It was a slip I had to risk; he never admitted what pen-names he used. But he was boiled enough to pick up only the last: "'Woman's angle! "" he repeated with a snort. -- Yeah, I know the woman's angle. I should. --

"So? -- I said doubtfully. -- Sisters? --

"No. You wouldn't believe me if I told you. --

"Now, now, " I answered mildly, "bartenders and psychiatrists learn that nothing is stranger than truth. Why, son, if you heard the stories I do-well, you'd make yourself rich. Incredible. --

"You don't know what "incredible" means! "

"So? Nothing astonishes me. I've always heard worse. --

He snorted again. -- Want to bet the rest of the bottle? --

"I'll bet a full bottle. -- I placed one on the bar.

"Well-" I signaled my other bartender to handle the trade. We were at the far end, a single-stool space that I kept private by loading the bar top by it with jars of pickled eggs and other clutter. A few were at the other end watching the fights and somebody was playing the juke box-private as a bed where we were.

"Okay, " he began, "to start with, I'm a bastard. --

"No distinction around here, " I said.

"I mean it, " he snapped. -- My parents weren't married. --

"Still no distinction, " I insisted. -- Neither were mine. --

"When-" He stopped, gave me the first warm look I ever saw on him. -- You mean that? --

"I do. A one-hundred-percent bastard. In fact, " I added, "no one in my family ever marries. All bastards.

"Oh, that. -- I showed it to him. -- It just looks like a wedding ring; I wear it to keep women off. -- It is an antique I bought in 1985 from a fellow operative - he had fetched it from pre-Christian Crete. -- The Worm Ouroboros... the World Snake that eats its own tail, forever without end. A symbol of the Great Paradox. --

He barely glanced at it. -- if you're really a bastard, you know how it feels. When I was a little girl"

"Wups! " I said. -- Did I hear you correctly? --

"'Who's telling this story? When I was a little girl-Look, ever hear of Christine Jorgenson? Or Roberta Cowell?

"Uh, sex-change cases? You're trying to tell me-"

"Don't interrupt or swelp me, I won't talk. I was a foundling, left at an orphanage in Cleveland in 1945 when I was a month old. When I was a little girl, I envied kids with parents. Then, when I learned about sex-and, believe me, Pop, you learn fast in an orphanage-"

"I know "

"-I made a solemn vow that any kid of mine would have both a pop and a mom. It kept me "pure, " quite a feat in that vicinity - I had to learn to fight to manage it. Then I got older and realized I stood darn little chance of getting married - for the same reason I hadn't been adopted --. He scowled. I was horse-faced and buck-toothed, flat-chested and straight-haired.

"You don't look any worse than I do. --

"Who cares how a barkeep looks? Or a writer? But people wanting to adopt pick little blue-eyed golden-haired moron. Later on, the boys want bulging breasts, a cute face, and an Oh-you-wonderful-male manner. -- He shrugged. I couldn't compete. So I decided to join the W. E. N. C. H. E. S. --

Eh? --

"Women's Emergency National Corps, Hospitality & Entertainment Section, what they now call "Space Angels'-Auxiliary Nursing Group, Extraterrestrial Legions. --

I knew both terms, once I had them chronized. We use still a third name, it's that elite military service corps: Women's Hospitality Order Refortifying & Encouraging Spacemen. Vocabulary shift is the worst hurdle in time-jumps - did you know that "service station" once fractions? Once on an assignment in the Churchill Era, a woman said to me, "Meet me at the service station next door -- - which is not what it sounds; a service station" (then) wouldn't have a bed in it.

He went on: "It was when they first admitted you can't send men into space for months and years and not relieve the tension. You remember how the wowsers screamed? - that improved my chance, since volunteers were scarce. A gal had to be respectable, preferably virgin (they liked to train them from scratch), above average mentally, and stable emotionally. But most volunteers were old hookers, or neurotics who would crack up ten days off Earth. So I didn't need looks; if they accepted me, they would fix my buck teeth, put a wave in my hair, teach me to walk and dance and how to listen to a man pleasingly, and everything else - plus training for the prime duties. They would even use plastic surgery if it would help - nothing too good for our Boys.

"Best yet, they made sure you didn't get pregnant during your enlistment - and you were almost certain to marry at the end of your hitch. Same way today, A. N. G. E. L. S. marry spacers - they talk the language.

"When I was eighteen I was placed as a `mother's helper'. This family simply wanted a cheap servant, but I didn't mind as I couldn't enlist till I was twenty-one. I did housework and went to night school - pretending to continue my high school typing and shorthand but going to a charm class instead, to better my chances for enlistment.

"Then I met this city slicker with his hundred-dollar bills. -- He scowled. The no-good actually did have a wad of hundred-dollar bills. He showed me one night, told me to help myself.

"But I didn't. I liked him. He was the first man I ever met who was nice to me without trying games with me. I quit night school to see him oftener. It was the happiest time of my life.

"Then one night in the park the games began. --

He stopped. I said, "And then? --

"And then nothing! I never saw him again. He walked me home and told me he loved me-and kissed me good-night and never came back. -- He looked grim. -- If I could find him, I'd kill him! "

"Well, " I sympathized, "I know how you feel. But killing him-just for doing what comes naturally - hmm... Did you struggle? --

"Huh? What's that got to do with it? --

"Quite a bit. Maybe he deserves a couple of broken arms for running out on you, but-"

"He deserves worse than that! Wait till you hear. Somehow I kept anyone from suspecting and decided it was all for the best. I hadn't really loved him and probably would never love anybody-and I was more eager to join the WE. N. C. H. E. S. than ever. I wasn't disqualified, they didn't insist on virgins. I cheered up.

"It wasn't until my skirts got tight that I realized.

"Pregnant? --

"He had me higher "n a kite! Those skinflints I lived with ignored it as long as I could work-then kicked me out, and the orphanage wouldn't take me back. I landed in a charity ward surrounded by other big bellies and trotted bedpans until my time came.

"One night I found myself on an operating table, with a nurse saying, "Relax. Now breathe deeply. "

"I woke up in bed, numb from the chest down. My surgeon came in. "How do you feel? " he says cheerfully.

"Like a mummy. --

"Naturally. You're wrapped like one and full of dope to keep you numb. You'll get well-but a Cesarean isn't a hangnail.

" Cesarean" I said. "Doc - did I lose the baby? "

Oh, no. Your baby's fine. "

Oh. Boy or girl? "

"'A healthy little girt. Five pounds, three ounces. "

"I relaxed. It's something, to have made a baby. I told myself I would go somewhere and tack "Mrs. " on my name and let the kid think her papa was dead -no orphanage for my kid!

"But the surgeon was talking. "Tell me, uh-" He avoided my name. "did you ever think your glandular setup was odd? "

"I said, "Huh? Of course not. What are you driving at?"

"He hesitated. I'll give you this in one dose, then a hypo to let you sleep off your jitters. You'll have 'em. "

"'Why? I demanded.

Ever hear of that Scottish physician who was female until she was thirty-five? -then had surgery and became legally and medically a man? Got married. All okay. "

'What's that got to do with me? "

"'That's what I'm saying. You're a man. "

"I tried to sit up. What? "

"Take it easy. When I opened you, I found a mess. I sent for the Chief of Surgery while I got the baby out, then we held a consultation with you on the table-and worked for hours to salvage what we could. You had two full sets of organs, both immature, but with the female set well enough developed for you to have a baby. They could never be any use to you again, so we took them out and rearranged things so that you can develop properly as a man. He put a hand on me. "Don't worry. You're young, your bones will readjust, we'll watch your glandular balance - and make a fine young man out of you. "

"I started to cry. "What about my baby? "

"Well, you can't nurse her, you haven't milk enough for a kitten. If I were you, I wouldn't see her-put her up for adoption. "

"'No! "

"He shrugged. "The choice is yours; you're her mother - well, her parent. But don't worry now; we'll get you well first. "

"Next day they let me see the kid and I saw her daily - trying to get used to her. I had never seen a brand-new baby and had no idea how awful they look - my daughter looked like an orange monkey. My feelings changed to cold determination to do right by her. But four weeks later that didn't mean anything. --

"Eh? --

"She was snatched. --

"'Snatched? --

The Unmarried Mother almost knocked over the bottle we had bet. -- Kidnapped - stolen from the hospital nursery! " He breathed hard. -- How's that for taking the last a man's got to live for? --

"A bad deal, " I agreed. -- Let's pour you another. No clues? --

"Nothing the police could trace. Somebody came to see her, claimed to be her uncle. While the nurse had her back turned, he walked out with her. --

"Description? --

"Just a man, with a face-shaped face, like yours or mine. -- He frowned. -- I think it was the baby's father. The nurse swore it was an older man but he probably used makeup. Who else would swipe my baby? Childless women pull such stunts - but whoever heard of a man doing it? --

"What happened to you then? --

"Eleven more months of that grim place and three operations. In four months I started to grow a beard; before I was out I was shaving regularly... and no longer doubted that I was male. -- He grinned wryly. -- I was staring down nurses necklines. --

"Well, " I said, "seems to me you came through okay. Here you are, a normal man, making good money, no real troubles. And the life of a female is not an easy one. --

He glared at me. -- A lot you know about it! "

"So? --

"Ever hear the expression "a ruined woman'? --

"Mmm, years ago. Doesn't mean much today. --

"I was as ruined as a woman can be; that bum really ruined me - I was no longer a woman... and I didn't know how to be a man. --

"Takes getting used to, I suppose. --

"You have no idea. I don't mean learning how to dress, or not walking into the wrong rest room; I learned those in the hospital. But how could I live? What job could I get? Hell, I couldn't even drive a car. I didn't know a trade; I couldn't do manual labor-too much scar tissue, too tender.

"I hated him for having ruined me for the W. E. N. C. H. E. S., too, but I didn't know how much until I tried to join the Space Corps instead. One look at my belly and I was marked unfit for military service. The medical officer spent time on me just from curiosity; he had read about my case.

"So I changed my name and came to New York. I got by as a fry cook, then rented a typewriter and set myself up as a public stenographer - what a laugh! In four months I typed four letters and one manuscript. The manuscript was for Real Life Tales and a waste of paper, but the goof who wrote it sold it. Which gave me an idea; I bought a stack of confession magazines and studied them. -- He looked cynical. -- Now you know how I get the authentic woman's angle on

an unmarried-mother story... through the only version I haven't sold - the true one. Do I win the bottle? --

I pushed it toward him. I was upset myself, but there was work to do. I said, "Son, you still want to lay hands on that so-and-so? --

His eyes lighted up-a feral gleam.

"Hold it! " I said. -- You wouldn't kill him? --

He chuckled nastily. -- Try me. --

"Take it easy. I know more about it than you think I do. I can help you. I know where he is. --

He reached across the bar. -- Where is he? --

I said softly, "Let go my shirt, sonny-or you'll land in the alley and we'll tell the cops you fainted. -- I showed him the sap.

He let go. -- Sorry. But where is he? -- He looked at me. -- And how do you know so much? --

"All in good time. There are records - hospital records, orphanage records, medical records. The matron of your orphanage was Mrs. Fetherage - right? She was followed by Mrs. Gruenstein - right? Your name, as a girl, was "Jane" - right? And you didn't tell me any of this - right? --

I had him baffled and a bit scared. -- What's this? You trying to make trouble for me? --

"No indeed. I've your welfare at heart. I can put this character in your lap. You do to him as you see fit - and I guarantee that you'll get away with it. But I don't think you'll kill him. You'd be nuts to - and you aren't nuts. Not quite. --

He brushed it aside. -- Cut the noise. Where is he? --

I poured him a short one; he was drunk, but anger was offsetting it. -- Not so fast. I do something for you - you do something for me. --

"Uh... what? --

"You don't like your work. What would you say to high pay, steady work, unlimited expense account, your own boss on the job, and lots of variety and adventure? --

He stared. -- I'd say, "Get those goddam reindeer off my roof! " Shove it, Pop - there's no such job. --

"Okay, put it this way: I hand him to you, you settle with him, then try my job. If it's not all I claim - well, I can't hold you. --

He was wavering; the last drink did it "When d'yuh d'liver 'im? -- he said thickly.

He shoved out his hand. -- It's a deal! "

"If it's a deal-right now! "

I nodded to my assistant to watch both ends, noted the time - 2300 - started to duck through the gate under the bar - when the juke box blared out: "I'm My Own Grandpaw! " The service man had orders to load it with Americana and classics because I couldn't stomach the "music" of 1970, but I hadn't known that tape was in it. I called out, "Shut that off! Give the customer his money back. -- I added, "Storeroom, back in a moment, " and headed there with my Unmarried Mother following.

It was down the passage across from the johns, a steel door to which no one but my day manager and myself had a key; inside was a door to an inner room to which only I had a key. We went there.

He looked blearily around at windowless walls. – Where is he? --

"Right away. -- I opened a case, the only thing in the room; it was a U. S. F. F. Coordinates Transformer Field Kit, series 1992, Mod. II - a beauty, no moving parts, weight twenty-three kilos fully charged, and shaped to pass as a suitcase. I had adjusted it precisely earlier that day; all I had to do was to shake out the metal net which limits the transformation field.

Which I did. -- What's that? -- he demanded.

"Time machine, " I said and tossed the net over us.

"Hey! " he yelled and stepped back. There is a technique to this; the net has to be thrown so that the subject will instinctively step back onto the metal mesh, then you close the net with both of you inside completely-else you might leave shoe soles behind or a piece of foot, or scoop up a slice of floor. But that's all the skill it takes. Some agents con a subject into the net; I tell the truth and use that instant of utter astonishment to flip the switch. Which I did.

1030-VI-3 April 1963 - Cleveland, Ohio-Apex Bldg.: "Hey! " he repeated. -- Take this damn thing off! "

"Sorry, " I apologized and did so, stuffed the net into the case, closed it. -- You said you wanted to find him. --

"But - you said that was a time machine! "

I pointed out a window. -- Does that look like November? Or New York? -- While he was gawking at new buds and spring weather, I reopened the case, took out a packet of hundred-dollar bills, checked that the numbers and signatures were compatible with 1963. The Temporal Bureau doesn't care how much you spend (it costs nothing) but they don't like unnecessary anachronisms. Too many mistakes, and a general court-martial will exile you for a year in a nasty period, say 1974 with its strict rationing and forced labor. I never make such mistakes; the money was okay.

He turned around and said, "What happened? --

"He's here. Go outside and take him. Here's expense money. -- I shoved it at him and added, "Settle him, then I'll pick you up. --

Hundred-dollar bills have a hypnotic effect on a person not used to them. He was thumbing them unbelievingly as I eased him into the hall, locked him out. The next jump was easy, a small shift in era.

7100-VI-10 March 1964 - Cleveland-Apex Bldg.: There was a notice under the door saying that my lease expired next week; otherwise the room looked as it had a moment before. Outside, trees were bare and snow threatened; I hurried, stopping only for contemporary money and a coat, hat, and topcoat I had left there when I leased the room. I hired a car, went to the hospital. It took twenty minutes to bore the nursery attendant to the point where I could swipe the baby without being noticed. We went back to the Apex Building. This dial setting was more involved, as the building did not yet exist in 1945. But I had precalculated it.

0100-VI-20 Sept. 1945 - Cleveland-Skyview Motel:: Field kit, baby, and I arrived in a motel outside town. Earlier I had registered as "Gregory Johnson, Warren, Ohio, " so we arrived in a room with curtains closed, windows locked, and doors bolted, and the floor cleared to allow for waver as the machine hunts. You can get a nasty bruise from a chair where it shouldn't be - not the chair, of course, but backlash from the field.

No trouble. Jane was sleeping soundly; I carried her out, put her in a grocery box on the seat of a car I had provided earlier, drove to the orphanage, put her on the steps, drove two blocks to a "service station" (the petroleum-products sort) and phoned the orphanage, drove back in time to see them taking the box inside, kept going and abandoned the car near the motel - walked to it and jumped forward to the Apex Building in 1963.

2200-VI-24 April 1963 - Cleveland-Apex Bldg.: I had cut the time rather fine - temporal accuracy depends on span, except on return to zero. If I had it right, Jane was discovering, out in the park this balmy spring night, that she wasn't quite as nice a girl as she had thought., I grabbed a taxi to the home of those skinflints, had the hackie wait around a comer while I lurked in shadows.

Presently I spotted them down the street, arms around each other. He took her up on the porch and made a long job of kissing her good-night-longer than I thought. Then she went in and he came down the walk, turned away. I slid into step and hooked an arm in his. -- That's all, son, " I announced quietly. -- I'm back to pick you up. --

"You! " He gasped and caught his breath.

"Me. Now you know who he is - and after you think it over you'll know who you are... and if you think hard enough, you'll figure out who the baby is... and who I am. --

He didn't answer, he was badly shaken. It's a shock to have it proved to you that you can't resist seducing yourself. I took him to the Apex Building and we jumped again.

2300-VIII, 12 Aug. 1985-Sub Rockies Base: I woke the duty sergeant, showed my I. D., told the sergeant to bed my companion down with a happy pill and recruit him in the morning. The sergeant looked sour, but rank is rank, regardless of era; he did what I said-thinking, no doubt, that the next time we met he might be the colonel and I the sergeant. Which can happen in our corps. -- What name? -- he asked.

I wrote it out. He raised his eyebrows. -- Like so, eh? Hmm-"

"You just do your job, Sergeant. -- I turned to my companion.

"Son, your troubles are over. You're about to start the best job a man ever held-and you'll do well. I know. --

"That you will! " agreed the sergeant. -- Look at me - born in 1917-still around, still young, still enjoying life. -- I went back to the jump room, set everything on preselected zero.

2301-V-7 Nov. 1970-NYC -"Pop's Place": I came out of the storeroom carrying a fifth of Drambuie to account for the minute I had been gone. My assistant was arguing with the customer who had been playing "I'm My Own Grand-paw! " I said, "Oh, let him play it, then unplug it. -- I was very tired.

It's rough, but somebody must do it, and it's very hard to recruit anyone in the later years, since the Mistake of 1972. Can you think of a better source than to pick people all fouled up where they are and give them well-paid, interesting (even though dangerous) work in a necessary cause? Everybody knows now why the Fizzle War of 1963 fizzled. The bomb with New York's number on it didn't go off, a hundred other things didn't go as planned-all arranged by the likes of me.

But not the Mistake of "72; that one is not our fault-and can't be undone; there's no paradox to resolve. A thing either is, or it isn't, now and forever amen. But there won't be another like it; an order dated "1992" takes precedence any year.

I closed five minutes early, leaving a letter in the cash register telling my day manager that I was accepting his offer to buy me out, to see my lawyer as I was leaving on a long vacation. The Bureau might or might not pick up his payments, but they want things left tidy. I went to the room in the back of the storeroom and forward to 1993.

2200-VII- 12 Jan 1993-Sub Rockies Annex-HQ Temporal DOL: I checked in with the duty officer and went to my quarters, intending to sleep for a week. I had fetched the bottle we bet (after all, I won it) and took a drink before I wrote my report. It tasted foul, and I wondered why I had ever liked Old Underwear. But it was better than nothing; I don't like to be cold sober, I think too much. But I don't really hit the bottle either; other people have snakes-I have people.

I dictated my report; forty recruitments all okayed by the Psych Bureau - counting my own, which I knew would be okayed. I was here, wasn't I? Then I taped a request for assignment to operations; I was sick of recruiting. I dropped both in the slot and headed for bed.

My eye fell on "The By-Laws of Time, " over my bed:

Never Do Yesterday What Should Be Done Tomorrow.
If at Last You Do Succeed, Never Try Again.
A Stitch in Time Saves Nine Billion.
A Paradox May Be Paradoctored.
It Is Earlier When You Think.
Ancestors Are Just People.
Even Jove Nods.
They didn't inspire me the way they had when I was a recruit; thirty subjective-years of time-jumping wears you down. I undressed, and when I got down to the hide I looked at my belly. A Cesarean leaves a big scar, but I'm so hairy now that I don't notice it unless I look for it.

Then I glanced at the ring on my finger.

The Snake That Eats Its Own Tail, Forever and Ever. I know where I came from - but where did all you zombies come from?

I felt a headache coming on, but a headache powder is one thing I do not take. I did once - and you all went away.

So I crawled into bed and whistled out the light.

You aren't really there at all. There isn't anybody but me - Jane - here alone in the dark.

I miss you dreadfully!

1959





Аудиокнига на английском языке.


Не в сети
 Профиль  
Cпасибо сказано
Cпасибо сказано За это сообщение пользователю Trix "Спасибо" сказали:
Deliya
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему Эта тема закрыта, вы не можете редактировать и оставлять сообщения в ней.  [ 1 сообщение ] 

Часовой пояс: UTC + 3 часа


 Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете добавлять вложения

Перейти:  
cron
Основан НПО САМОСТЬ © 2000, 2002, 2005, 2007 phpBB Group
-
Рекомендую создать свой форум бесплатно на http://4admins.ru

Русская поддержка phpBB